25 ИЮНЯ/ 2021
ПЕРСОНА

Конструируем новый университет

Евгений Алексеевич Палкин, проректор по научной работе и заместитель председателя Ученого совета РосНОУ, рассказал о том, как частный вуз может быть ровесником страны в новейшем отрезке ее истории, почему рискует и инвестирует в создание передовых лабораторий, какие уникальные разработки получает и куда стремится
Почему вы поверили в Российский новый университет?

Потому что его основал Владимир Алексеевич Зернов, с которым мы окончили одну кафедру МФТИ, и он сам меня пригласил. Около года я работал здесь преподавателем, совмещал с работой на физтехе. Это были 1990-е: тогда каждый выживал как мог. Спустя год Владимир Алексеевич предложил мне должность проректора. Конечно, мне стало интересно.

Вы предполагали, что это надолго?

Нет, я не просматривал далеких перспектив. Передо мной была интересная задача. И я ее решал.

Какие цели у вас были перед собой на старте?

Меня пригласили на должность проректора по учебной работе. Науки в университете еще не было – вуз только начинал работу. В это же время менялось законодательство. Менялась страна. Поэтому первая задача была такая: выстроить работу университета, разобраться в нормативных актах и сохранить отношения с Министерством образования, не теряя при этом коммерческую составляющую (поскольку мы негосударственный вуз). По сложности это было все равно, что пробежать под дождем между каплями. Вторая задача – после того, как мы отладили всю базу, – сделать образование по-настоящему качественным.

Сколько времени прошло между первой и второй задачами?

Около четырех лет – как раз после первой аккредитации мы вплотную занялись задачей повышения качества образования в негосударственном вузе.

Вы были ученым, который попал в менеджмент и образование. Что для себя здесь открыли?

Дело в том, что на физтехе я был руководителем многих проектов. Организация научных проектов – довольно сложная задача: взаимодействие с заказчиками, со смежниками, с коллективом и так далее. Поэтому собственный административный ресурс я наработал.

Из того, что пришлось освоить, – это работа с законодательством. Тут мне помогло собственное правило: к тому, что неприятно, надо просто привыкать. Когда привыкнешь, дальше начнешь действовать так, как тебе интересно.

А масштабы не испугали?

Можно сказать, что я рос вместе с РосНОУ. Сначала у нас было всего 2 программы бакалавриата: юриспруденция и экономика. Студентов – всего несколько десятков. Росли мы постепенно, административный аппарат увеличивался постепенно. Так что мы все привыкали к новым масштабам очень естественно. И никогда не ставили перед собой цели: «давайте в два раза вырастем».

Неужели не было момента, когда вы обернулись и удивились тому, что удалось построить?

Знаете, мы все оглядываемся. Все-таки 30 лет прошло – солидный возраст. Но чтобы удивиться – такого не было. Потому что идеи, которые были заложены в основу, реализовались и продолжают жить сегодня.

Кстати, об идеях. Российский новый университет – что вы вкладывали в «новый»?

О, это интересно. Сначала университет назывался независимым – Российский независимый университет. А потом, когда прошла реорганизация в тот формат, который у нас сейчас есть, мы попытались сохранить аббревиатуру. Ректор предложил слово «новый». Спорили: как это все время быть новым? Но приняли – Российский новый университет. С тех пор я с этой точки зрения и смотрю: надо каждый год быть новым.

В чем это выражается?

Каждый год у нас было и появляется что-то новое. Мы обновляли программы, к нам приходили новые преподаватели, мы обрастали уникальными лабораториями.

Большим шагом стал наш переезд в собственное здание. Изначально мы арендовали несколько помещений, разбросанных по Москве. Потом удалось приобрести это здание на улице Радио, 22. Сейчас у нас еще несколько своих корпусов, но переезд в первое собственное здание был значимым.

Огромной вехой в жизни вуза была работа Сергея Петровича Капицы в качестве научного руководителя. Он перешел к нам с кафедры на физтехе. Это было очень интересный, познавательный период в жизни вуза. Тогда стало ясно, что университет обрел высокий статус – и мы можем спокойно говорить, что у нас работают такие люди. До того считалось, что влиятельные в науке люди, академики работают только в государственных вузах.

И мне лично представляется крайне важным, что нам удалось перевести, как минимум, два больших научных проекта в образование. Проект в области подготовки переводчиков и специалистов по русскому языку как иностранному начинался как научный, а затем была сделана лаборатория и создан институт гуманитарных технологий. Второй научный проект по нанотехнологиям и наноинженерии начинался с лаборатории и тоже вырос в институт. Сейчас там появились бюджетные места. Но конечно, до сих пор это непростые темы, потому что они ресурсоемкие и по преподавательскому составу, и по материальной базе. Работаем в условиях борьбы экономики и ресурсоемкости. Но такова главная сложность негосударственного образования – сочетать законы экономики с законами развития.

Как у вас это получается?

Как в любом деле – все зависит от людей. Вопрос целеполагания. Нам повезло с руководством, которое позволяет сохранять баланс между качественным обучением и качественным финансированием. Поскольку я сам математик, проведу аналогию. Неустойчивое равновесие системы, если они статично, не может существовать значительное время. Если оно статическое, значит, любое случайное событие сразу сбросит вас в ту или иную сторону. Построить неустойчивое равновесие надолго можно только, сделав его динамическим. Так работает РосНОУ: мы все время балансируем, все время развиваемся.

Есть ли со стороны бизнеса поддержка?

Нет. Связано это с тем, что в России еще слабо развит бизнес. Нам не нужно искать поддержки – нам нужно искать варианты взаимодействия и кооперации.

У вас потрясающий физтеховский бэкграунд. Что еще вы привнесли из этого опыта в работу в вузе?

Многие из нас – выходцы из Физтеха, и многое оттуда перенесли на свою работу в РосНОУ. Например, взаимодействие с отраслевыми и академическими структурами, создание и формирование базовых кафедр, особенно уважительное отношение к профессорско-преподавательскому составу.

Второе – практику отчисления тех, кто не может учиться. В отличие от Физтеха мы не можем принимать только олимпиадников и стобалльников. Мы принимаем тех, кто хочет поступить. Но остаются учиться те, кто может. Так же и в мою студенческую пору было: оставались только те, кто проходил первую контрольную.

Третье – нам разрешали пользоваться любой литературой и конспектами на экзаменах (за исключением нескольких дисциплин). Потому что важно, как ты сможешь найти решение. Ты не должен его знать, ты должен его найти. Такой же подход я использую и в РосНОУ. Даже интернетом разрешаю пользоваться. Но предупреждаю студентов: отвечать будете, глядя мне в глаза.

Четвертое – у нас высокий процент негуманитарных дисциплин на гуманитарных направлениях. Математика, формальная логика, прикладная математика – надеюсь, мы сможем это сохранить.

А как организована практика?

У РосНОУ заключены договоры с предприятиями – это традиционно. Кроме того, у нас много студентов совмещают обучение и работу, что, конечно, не очень хорошо для учебы. Когда поступил, надо учиться. Но я понимаю, что сейчас по-другому никак.

Что касается сложных наукоемких практик, то у нас есть свои лаборатории – по нанотехнологиям, физике, информационным технологиям. И у нас есть базовые кафедры. Одна из них находится в институте уникального приборостроения. Можно представить уровень оборудования и матобеспечения на этой базе. И наши студенты там практикуются.

Как вам удается конкурировать с большими вузами? Например, в части нанотехнологического, физического направлений?

Большой государственный вуз можно сравнить с роскошной высоткой. РосНОУ рядом будет выглядеть как небольшое строение оригинальной архитектуры с собственным стилем. У нас свои наработки и своя школа.

У нас прекрасное сочетание гуманитарных и технических дисциплин и направлений подготовки, которого я особенно нигде и не видел. Мы готовим универсального специалиста, потому что, допустим, студент учится на информационных технологиях, а русский язык и литературу ему преподает профессор-лингвист, у которого тут своя кафедра психолингвистики. Это же совсем другой уровень.

Я думаю, именно так мы и сохраняем свою конкурентоспособность.

Как у вас появлялись новые направления? Приходил ученый – и вокруг него возникала лаборатория или кафедра? Или вы видели тренд на рынке, запускали направление и подбирали кадры?

По-разному. Но рынок тут не работает. ИТ-направление инициировал наш ректор. Со стороны вуза было некоторое сопротивление, так как это же не просто преподавателей пригласить – это дорогое оборудование, программное обеспечение и постоянное обновление того и другого. Здесь была инициатива сверху, которая полностью себя оправдала.

А когда мы организовывали факультет иностранных языков и переводоведения, пригласили Евгения Федоровича Тарасова, известного лингвиста. Вокруг него сформировался коллектив.

С теплоэлектроэнергетикой была обратная ситуация. Мы видели, что есть востребованность в кадрах, но другие институты не шли на открытие направления, так как оно требует затрат на материально-техническую базу. А мы рискнули, открыли, выделили финансирование. И правильно сделали.

Когда принимаются решения такого порядка, как это происходит в вузе?

Обсуждаем коллективно. Финальное решение за ректором.

Обсуждения больше похожи на защиту бизнес-проекта или научного проекта?

Расскажу на примере направления нанотехнологий. У нас есть лаборатория углеродных наноматериалов. Она проводит интересные исследования (применение наноуглеродных трубок в композиционных материалах) и производит перспективные продукты. Просто так существовать в вузе такая лаборатория не может, так как это требует огромных затрат, развития и постановки глобальных задач. Возникла идея готовить собственные кадры, которые смогут развивать лабораторию и ставить, в том числе и нам, большие задачи. Доложили идею ректорату. Результат – открыли направление. Скептиков до сих пор много, но мы принимаем абитуриентов по этому направлению даже на бюджетные места. Уровень программы растет, в этом году мы хорошо дооснастили лабораторию.

По большому счету, конечно, мы должны обосновать открытие направления с экономической точки зрения. Но реально это сделать невозможно. Можно сделать ориентировочные сметы на первые два года. Но не более – все слишком быстро меняется.

Прозвучало несколько названий лабораторий. Расскажите, пожалуйста, о них – как появились? Почему вуз их спонсирует?

Лаборатория углеродных наноматериалов существует у нас в научном секторе давно. В конце 1990-х пришли сотрудники Научно-исследовательского физико-химического института им. Л. Я. Карпова и убедили ректорат, что у них есть своя научная идея для потенциально мощной лаборатории – дайте площадку, немного денег, и мы создадим разработку. Вуз поверил и открыл лабораторию. Сейчас мы видим, как растет спрос на промышленное использование разработок на основе нанокомпозитов.

Есть у нас и лаборатории по физике и химии. Тоже недешевое «удовольствие». Но когда появилось направление по теплоэлектроэнергетике, стало ясно, что эти лаборатории будут задействованы в образовательном процессе. Получается, что на их базе работают как минимум три программы.

Есть запрос государства на подготовку специалистов в области наноинженерии. Мы понимаем, что в ближайшее время оно выделит финансирование на бюджетные места по этому направлению подготовки. И мы действительно получаем бюджетные места на эти программы. Дальше все зависит от нас: выпустим качественных специалистов, через несколько лет получим ответный запрос на подготовку новых уже от общества.

И, конечно, очень надеюсь, что в ближайшее время реальный бизнес также проявит заинтересованность в целевой подготовке.

То есть негосударственный вуз может позволить себе быть конструктором?

Да, верно. Принцип «Лего»: можно присоединить деталь, которая пока выглядит непонятной, но кажется интересной.

Это же венчурные инвестиции!

И ректор берет все риски на себя. Мне кажется, что Россия должна идти таким путем. Должны быть люди, которые готовы брать на себя риски. Тогда развитие возможно.

Кого вы можете выделить из своего окружения – какие «золотые» головы?

У нас вся команда звездная. Прежде всего, конечно, наш ректор Владимир Алексеевич Зернов. Человек уникальный, сочетающий тонкое чутье и твердый управленческий подход, новаторские взгляды и умение их отстоять.

Игорь Семенович Клименко – преподавал на физтехе, в РосНОУ ведет занятия по системному анализу, по принятию решений в условиях неопределенности. Он умудряется эти вещи рассказывать и гуманитариям, и технарям так интересно, что все слушают, не отрываясь. Пишет очередную монографию, выпускает третью книгу.

Александр Сергеевич Огнев, научный руководитель. У него прекрасно налажены связи с международным научным сообществом. У Александра Сергеевича есть разработка – диагностика психофизиологического состояния человека через песочное моделирование. Человеку предлагается небольшая песочница, где он может построить все, что хочет. Строит он, конечно, не просто так, а реализуя собственные идеи и переживания. Как применяется технология: например, перед командой стоит задача сконфигурировать полет авиалайнера. Ей нужно на песке смоделировать эту задачу. Процедура вскрывает тонкие места, противоречия, недопонимание в команде. Затем можно скорректировать все выявленные проблемы. Спектр применения технологии песочного моделирования очень широк.

Андрей Сергеевич Крюковский – руководитель института информационных систем и компьютерных технологий. Среди ученых это известная величина. Он является заместителем председателя научного совета по распространению радиоволн Отделения физических наук РАН.

У вас как проректора по науке есть задача искать и привлекать к работе больших ученых?

Конечно, есть. Но задача это непростая. Чтобы ученый захотел работать в вузе, он должен захотеть учить молодое поколение. Образовательная составляющая должна быть его целью. Обычно человек, который занимается наукой, в ней, науке, и реализуется. Для образования этого недостаточно.

Наш ректор смог в свое время заинтересовать Сергея Петровича Капицу, Юрия Васильевича Гуляева. Это талант! С другой стороны, ученых тоже привлекает идея выйти из системы. Потому что научная деятельность погружена в систему. И если у человека появляется хоть немного свободного времени, он с удовольствием пробует себя вне. В частности, в негосударственных вузах. Например, у академика Юрия Васильевича Гуляева одно из интересных направлений работы – биоэлектроника. В итоге, у нас начал работать семинар под его руководством, куда приезжают ученые из всех ведущих вузов России. Представляете, как это полезно! Студенты на семинары приходят, слушают, что происходит на передовых рубежах науки. Кстати, этот проект получил хорошую поддержку в виде гранта РФФИ, мы провели международную конференцию по этой теме.

Подобные семинары и другие мероприятия активно проводят институт гуманитарных технологий, институт информационных систем и компьютерных технологий, юридический институт.

У лабораторий РосНОУ есть совершено оригинальные разработки и изобретения. Какие вам кажутся особенно интересными?

У нас есть разработки в области медицинских технологий, которые родились на стыке информационных и медицинских наук. В лаборатории сердечно-сосудистой системы человека разработали несколько приборов. Один из них называется «Кардиокод». Его функция – мониторирование состояния сердечно-сосудистой системы. Информативность обработки выше, чем у ЭКГ. Технология позволяет также оценить ресурсы всего организма и перспективы развития заболеваний. Диагностику можно проводить удаленно: эксперимент проводился между группой исследователей в Таганроге и тестируемыми в Коста-Рике. Это была футбольная сборная Коста-Рики, которая узнала про наш прибор и решила использовать его в тренировочных целях. Прибор помогал определить состояние сердечно-сосудистой системы игрока и определить степень интенсивности тренировок в жаркую погоду – это очень актуально. Мы помогли спортсменам выстроить тренировочный процесс и достичь главной цели – выйти из группы на чемпионате мира, обойдя Уругвай, Италию и Англию, и даже дойти до четвертьфинала.

Другой прибор «Энергия жизни – 2» генерирует электромагнитное излучение и воздействует на участок тела, где развивается воспалительный процесс. Через некоторое время боль проходит, очаг воспаления локализуется и быстро исчезает. Я сам им пользуюсь и ручаюсь за его эффективность.

Это все опытные образцы или приборы можно купить?

Приборы можно купить, обратившись к нам в вуз или в лаборатории. Либо пройти процедуры с их применением в нашем центре инновационной медицины.

Кого из российских современных ученых вы выделяете?

Юрий Васильевич Гуляев – академик РАН, автор больших разработок и изобретений в области радиоэлектроники.

На что в образовании и науке нужно обращать внимание сегодня? Что новое «нано»?

Нам нужна новая экономическая теория. Я представляю, как экономисты трактуют ситуацию в мире и в России, – это пестрота мнений и устаревшие теории, на основе которых нельзя разрабатывать стратегические планы. Отсюда и неверные глобальные решения с их печальными последствиями. Хотелось бы увидеть новые монументальные исследования в экономической теории, на основе которых можно было бы понять, что сейчас происходит в мире и как этим управлять.

Если бы вы могли изменить 3 вещи в образовательной отрасли России, что бы вы изменили?

Первое – я бы рекомендовал отменить понятие «диплом государственного образца». Госдиплом не удостоверяет качество образования. Два человека получат госдиплом по одному и тому же направлению в разных вузах – и будут совершено разными специалистами. Работодателю ориентироваться на госдиплом нельзя. К тому же госдиплом требует от вузов выполнения формальных требований (получение аккредитации), для которых нужно приложить катастрофически большое количество организационных и финансовых ресурсов. А они могли бы пойти на благо образовательного процесса. Если отменить диплом государственного образца, то диплом станет визитной карточкой вуза. А так мы дважды теряем информацию: о ценности выпускника и о ценности вуза.

Второе – я бы сократил количество документов, необходимое для организации образовательной деятельности. Сейчас 50% документов, которые мы готовим, не имеют никакого отношения к образовательной деятельности. Масса документов нужна только для построения отчетов. По идее, все эти отчеты должны идти в электронной форме и получаться из внутренних документов вуза. Проще унифицировать типовыми форматами внутреннее делопроизводство, чем заставлять готовить эти объемные пакеты документов. И снятие среза для анализа не требовало бы распоряжения министерства к такому-то сроку подготовить такое-то количество бумаг – аналитика производилась бы автоматически.

Третье – нужны равные условия конкуренции на рынке образования. Сейчас они неравные. Конечно, законом определены одинаковые права для всех. А что в части реализации прав? Конкурсные процедуры? Налогообложение? Часть налоговых льгот, которые есть у государственных вузов, у нас отсутствуют. Частные вузы ведут научные работы по своей инициативе, по конкурсным программам или со спонсорской поддержкой – государственной помощи нет. Даже программа «Приоритет – 2030» заведомо ориентирована на развитие вузов определенного уровня – тех, кто уже ранее получил финансирование от государства и достиг необходимых для включения в программу стартовых показателей. Выравнивание ситуации и поддержка развивающихся вузов необходимы. Рынок очень сложный, а присутствие в нем государства делает рынок нерыночным.

Да, мы можем выходить с инициативами – и делаем это. Нас слышат. Наш ректор является членом президиума Союза ректоров России, членом Российского общественного совета по развитию образования, председателем совета Ассоциации негосударственных вузов России. То есть интересы частного сектора обсуждаются на самом высоком уровне. Будем верить, что перемены к лучшему не за горами.




О герое

Евгений Алексеевич Палкин (родился 9 мая 1953 года) – ученый, лауреат Государственной премии СССР, кандидат физико-математических наук, профессор, проректор по научной работе и заместитель председателя Ученого совета Российского нового университета, почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации. Сфера научных интересов: применение методов теории катастроф в математических моделях сложных систем (радиофизика), социология, нанотехнологии в инновационных проектах. На основе развитого Е. А. Палкиным асимптотического похода, с применением теории особенностей дифференцируемых отображений (теории катастроф) им решен ряд важных прикладных задач геометрической теории дифракции, фокусировок волновых полей. В настоящее время Е. А. Палкин ведет активную научно-исследовательскую работу в рамках научных программ Министерства Образования РФ, РФФИ и организационную работу по развитию научных исследований в РосНОУ. Опубликовано более 130 научных работ, в том числе учебное пособие и две монографии.

О вузе

Российский новый университет (РосНОУ) – автономная некоммерческая организация высшего образования основана в 1991 году. Основатель и ректор РосНОУ — председатель совета Ассоциации негосударственных вузов России (АНВУЗ), доктор технических наук, профессор Владимир Алексеевич Зернов.

Российский новый университет предоставляет широкие возможности для получения высшего и среднего профессионального образования в регионах — филиалы и территориальные центры доступа расположены в 21 городе, развита система дистанционного образования.

Головной вуз базируется в четырех учебных корпусах в Москве. В семи институтах и колледже работают более 70 докторов наук, более 200 кандидатов наук, лауреаты государственных премий, иностранные преподаватели и преподаватели-практики.

В настоящее время РосНОУ признан эффективным вузом по результатам мониторингов Министерства образования и науки РФ, включен в Национальный рейтинг университетов по версии информационной группы «Интерфакс», в сотню лучших российских университетов по версии рейтингового агентства «Эксперт РА», в топ-200 рейтинга вузов СНГ, Грузии, Латвии, Литвы и Эстонии, стал членом Международной экспертной группы по рейтингованию IREG, официально включен в кандидаты в рейтинг университетов мира QS. РосНОУ входит в Международную ассоциацию по ранжированию организаций и университетов IREG Observatory.

С 2012 года Российский новый университет ведет прием на обучение за счет средств федерального бюджета.


Интервью записала и подготовила Светлана Морозова

Энциклопедия промышленности России